Василий Буйлов: «Снять фильм по умолчанию ты можешь только плохой»

Интервью с Василием Буйловым. Режиссером, который делает кино здесь.

 

 

 

 

1 /


В данном случае мы сделали полноценный и смотрибельный продукт. Я не отношусь к этому как «О боже, мы сняли кино!». Мы тестируем на местности возможность кинопроизводства здесь. Это как пробный экземпляр автомобиля.


— Налаживать кинопроизводство сложнее, чем просто прийти с готовой историей в индустрию, где наточены все инструменты?

— Конечно, это почти невозможно. Во всяком случае, очень трудно. Но есть очень важный окрыляющий меня лично аспект. В Красноярске крутые театры. Очень живые интересные актёры. С ними хочется работать. Они как необработанный камень. Очень сильная порода людей в Красноярске, и я сейчас не только про актёров говорю, в целом про всех людей. Я хоть и вырос здесь, больше десяти лет прожил в Москве и очень сильно изменился там. Мне кажется, если бы не Москва, я бы не видел этого в людях, потому что я был бы одного со всеми свойства.

На меня могут обидеться за эти слова, но я понимаю, о чём говорю. Люди словно руда здесь не переработанная, грубая, тяжёлая, много примесей, но есть какая-то удивительная непредсказуемая в этих людях сила, энергия. Что-то там сверкающее есть внутри. Это редкоземельный, образно говоря, материал в культурном плане. Мне очень интересно, что из этого может получиться.


 То есть вам нравится снимать здесь кино?

— Если коротко, то да. Но если в целом, не могу сказать, что снимать кино — удовольствие. Нет, конечно, удовольствие есть, иначе никто бы этим не занимался, но это не такой уж и прямо кайф. Для меня, как продюсера это достаточно суровая работа с очень большим количеством неизвестных. Ты смутно видишь только к концу монтажа к чему ты пришел, как режиссёр, потому что обычно в середине фильма — хаос — и на съёмках ничего не понятно. Но это везде так, не только в Красноярске. Здесь просто мало людей, это главная трудность.



Чем меньше людей на площадке, тем хуже, потому что ответственность за работу, которая всё равно должна быть сделана, распределяется между оставшимися. На съемочной площадке должно быть много людей, у каждого должна быть своя задача и, если человек со своей задачей хорошо справляется, он не вешает свою безалаберность на других. Чем больше людей, тем больше времени у тех, кто думает о творчестве, тем более защищенными себя чувствуют режиссёр и актеры. А актёры — это самый главный элемент, который нужно защищать. На них дунул — и все. Есть очень тонкая связь между режиссёром и актёрами. [Если] никакой угловатый предмет этой связи не мешает — тем лучше для сценария, для истории, которую мы рассказываем.

Сейчас главное — превратить всё это в бизнес. В моем случае, когда есть отработанная система, и я понимаю, о чем говорить и как говорить, важно теперь, чтобы появилась индустрия. Чтобы здесь была киношкола, производство, крупный кинофестиваль, кинорынок. Это все неотделимо одно от другого — кадры нужно выращивать.


— Москвитин на Байкальском фестивале [в октябре 2019 года фильм победил в номинации «Лучший игровой фильм», на V Байкальском фестивале регионального кино — ред. прим.] назвал «Глухонемые» криминальной сказкой, в описание говорилось, что это — черная комедия. Как смотреть это кино? Веря в волшебство или иронизируя над жизнью?

— На самом деле Москвитин помог сформулировать идею фильма. Потому что я до конца не понимал. Мы снимали чёрную комедию, когда сняли и смонтировали, [увидели] социальный подтекст внутри, он там был, казалось, что он довольно простой, как идея о неравенстве. Но на майской закрытой премьере все смеялись, хотя фильм был ещё не совсем готов. В Иркутске на фестивале тоже все смеялись и это большое облегчение, потому что нам уже всё это было не смешно, для нас, кто работал над фильмом, социальный подтекст стал более значительным в процессе работы. Всё время казалось, что можно было бы и посмешней сделать и покороче. Но так всегда, своё [кино] смотреть адекватно невозможно. Он [Москвитин] назвал её пролетарской сказкой, потому что то, что там происходит в принципе невозможно. Нельзя много говорить, а то спойлеры пойдут.


— У вас был документальный проект о простых американцах. Вы будете продолжать снимать документальное кино? Скажем, о простых сибиряках.

—Сейчас я монтирую фильм документальный, который мы снимали в Красноярске. Очень странный опыт, но мне кажется, что-то в этом фильме есть такое, что затронет многих людей в городе [имеется в виду фильм «Активация», выход которого запланирован на конец февраля 2020 года. Интервью с Василием Буйловым было записано в декабре 2019 года — ред. прим.]. Мне хотелось понять, и до сих пор я для себя не понял, есть ли у Красноярска какое-то серьёзное самостоятельное будущее или он так и не сформируется, как нечто отдельное, не выйдет из статуса сырьевой колонии. Тут в меня могут опять помидоры полететь, но уже сколько лет всё это тянется? Я уехал из Красноярска в 2005 году. В 2017 это были всё те же ПАЗики с грубыми, вечно недовольными кондукторами и зверскими гонщиками водителями, которым вообще плевать, что там за существа в салоне. Тему экологии даже можно не затрагивать, это просто за гранью. Все всё прекрасно понимают, о чём я говорю. Мы уже в который раз откладываем запуск метро. Бездумная точечная застройка будущих трущоб и так далее.

Нет-нет, фильм не об этом, конечно. Фильм «Активация» - это хроника создания светомузыкального шоу на «Стрелке», реконструкции парка «Покровский» и других объектов Красноярска.



Архитекторы делятся своими впечатлениями о работе, которую им пришлось сделать в такие короткие сроки, о том, почему они сами не уехали из города, из страны, хотя им хотелось, они думали об этом.

В фильме нет героев, которые уехали из города, потому что их мотивы очевидны для всех. Ответов однозначных никто там не даёт, но есть очень интересные мысли, что же это такое – Красноярск. Прямо очень неожиданные мысли. На мой взгляд, этим фильмом мы запустим дискуссию на всех уровнях социума. Именно дискуссию, конструктивный диалог нужен, а не бесконечные взаимные обвинения, высокомерные заявления власти и трусливые всплески ненависти в комментариях.

У нас же на самом деле не все так плохо, нам бы в порядок привести города. Это как на кухне посуду помыть, если сравнивать с историческим масштабом, а мы из этого делаем [очень большую проблему]. Надо глубже посмотреть: почему одни люди живут, а другие уезжают? И этим должны заниматься художники, потому что они не представляют интересы государства, они представляют интересы страны.


— Тяжелая ноша.

Сейчас мне кажется кино, которое будет достаточно честным, не будет заискивать — это кино будет востребовано. Мы поэтому смотрим «Форест Гамп», потому что это реальная история Америки, может рассказанная в таком насмехательском ключе. Но он сделан талантливо и круто, искренне, и ты будешь смотреть его сколько угодно раз. Если бы нашу историю так рассказали у нас бы фильм запретили.

Нужны художники, которые понимают, что не надо оглядываться, что там скажут, как посмотрят, что напишут. Если делать талантливо и честно — все увидят то, что надо. Если бы Тарковский не был бы талантливым, его бы и за «Иваново детство» могли ну так [поругать]… Или за «Андрея Рублева». Хотели запретить, но не знали, как. Потому что это сделано здорово, весь мир говорил и говорит, что это круто. Поэтому надо делать талантливо и стремиться к этому. Это очень сложно. И здорово, если у фильма будет [оценка] семерка на кинопоиске. Надо делать, делать, делать и снимать, снимать, снимать. Жизнь разберётся потом.


Фото: Александр Паниотов/ Культура24