Город Устинов: «Можно войти в состояние созерцательность и не требовать, чтобы были считаны все символы»

Город Устинов просуществовал всего 900 дней (с 1984 по 1987 годы). Сегодня — это город Ижевск. Как место на карте Устинов не существует, но напоминание о нём осталось в паспортах у людей, родившихся в этот период. Участники микро-арт-группы родились именно тогда. Они изобретают «микро-территорию» собственного места рождения — пространство и время, начавшееся для них когда-то как город Устинов.

О себе, искусстве и его принятии, о течение времени и будущем «Музея с доставкой» арт-группа рассказала Культуре24.

 

 

 

 

1 /


Мы комбинируем разные материалы, создаем такую множественную структуру, которая не существует сама в себе, но может быть связана с нами или с другими людьми разнообразными ниточками. Кому-то, допустим, кусочек ткани напоминает лоскутное одеяло или одежду, кому-то сама форма объекта может напомнить минералы. Однажды у нас на огромной инсталляции куратор музея «Гараж» подошел и говорит «ребята, вот там у вас уголочек от молочного пакета! Это так круто!». Это же зацепки.

О времени


В последнее время мы делаем инсталляции-мастерские там, где зритель может совершать какие-то действия. Это ещё одна точка входа в тот процесс, которым мы занимаемся, и в то мировоззрение, которое основано на внимательном взгляде, каком-то замедленном времени. На том, чтобы выпасть из привычного ритма, но при этом остаться связанным с окружающей действительностью. Вот это и есть растяжение времени в будущее. И ты берёшь и растягиваешься в этом времени.



Но иногда нужно сжаться, чтобы чувствовать границы свои, потому что можно так растянуться, что рассыпешься. Можно обозначить два полиса в этой жизни: прагматика и поэтика. Человек, зарабатывая себе на жизнь, живёт прагматикой, делает нечто, что приносит пользу или комфорт. Часто человек этим ограничивается, переставая замечать то, что находится вне времени. Поэтика — это красота или ощущение сопричастности к миру, который не бежит в этой гонке.



Почему людей тянет в горы? Потому что в горах время замирает, вообще рядом с большими предметами. Важно это ощущение сопричастности к миру, который существовал «до» и будет существовать «после». И ты тоже становишься частью этой вечности. Прогулка по горам или работа с песчинками — это равнозначные вещи. Фокусируясь на том, чтобы из песчинок выстраивать какую-то композицию, ты погружаешься в такое состояние, в котором время идет по-другому. И эта поэтика как раз проявляется в музеях. Когда мы видим хорошую выставку или отдельный шедевр, в какой-то степени мы чувствуем себя сопричастными к культуре, к тому, что существовало пятьсот лет назад и является важным сейчас. Процессы, которые находятся за рамками нашей жизни и текущих повседневных забот, являются чем-то ценным. Ценным как некое явление человеческой культуры, как некое физическое явление. Мы та же песчинка, которая является частью горы. Наше тело — это тоже часть природы. То, что можно назвать поэтикой, сопричастностью.

О принятии искусства


Можно войти в состояние созерцательность и не требовать, чтобы были считаны все символы. Не обращая внимания на краску, как она там потрескалась, если говорить о картине. Понимание начинается с принятия, и часто человек, приходя в музей, к сожалению, находится в рамках некой дистанции. Или его туда привели с классом, а он не совсем хотел. Либо у него в голове сидит стереотип, что он ничего не понимает. И если мы что-то не понимаем, мы стараемся держать по отношению к этому дистанцию. За принятием и созерцательностью, приходит и любопытство. Это такой ключевой краеугольный камень, который позволяет выдвигать собственные интерпретации, вступать в игру с произведением искусства, и тогда уже нет никаких проблем к постижению того, что мы видим. С другой стороны, нам может быть просто не интересно [искусство]. В современном мире культурный ландшафт расслоен не во времени. Есть какие-то новые явления, которые связаны с современными технологиями, которые входят в искусство и в нашу жизнь, но в принципе как практика сложилось представление о культуре, как о неком ландшафте, который существует в одно время. Африканские статуэтки существуют с хай-тек экспериментами. Они и рядом стоять могут в музее. Критерий не «хорошо-плохо», а «далеко или не далеко» от моей культурной прописки. Ты не пытаешься ранжировать то, что представлено в музее или оценить выставку по критериям хорошо или плохо, а оказалось ли тебе это близким.

О единомышленниках в искусстве


Критики занимают порой полярную позицию и в современном искусстве нет такого ощущения, что ты окажешься в топе. Ты попадаешь в определенный момент в такую среду, в которой важно найти не самого лучшего куратора, а важно встретиться, совпасть с каким-то единомышленником, будь то куратор или критик.



Мое представление об искусстве прошло определенные изменения. Мне было тяжело от того, что плохой художник пользуется большой популярностью, а сейчас у меня такого ощущения нет. Художественная практика — эта работа над собой. Ты находишь единомышленников, и твои собственные небольшие открытия становятся интересными. Это классное ощущение, когда ты — часть большого культурного поля, в котором не приходится дистанцироваться от художника, если он кажется тебе плохим. Ты проживаешь это как столкновение с другим миром, с инопланетянами. Вот они есть, и ты сними ничего не поделаешь. А у тебя своя планета, и к этой планете надо еще добраться. Вот нам из города Ижевска нужно было попутешествовать, поперемещаться, чтобы понять, где наша земля. Посчастливилось довольно динамично пройти этот путь совпадения с кураторами и найти единомышленников среди художников, стать частью активной художественной среды. При этом мы перемещались по разным городам России, Европы и не сказать, что был какой-то центр. Мы свою практику собрали из множества путешествий. И то, что мы представляем в Москве, то, благодаря чему нас знают — это продукт множества этих взаимосвязей и путешествий по жизни.

О будущем «Музея с доставкой» 


В идеале «Музей с доставкой» нужно делать с теми людьми, которые заинтересованы, открыты к экспериментам, к принятию. Потому что можно занять такую дистанционную позицию, мол, это все детские игрушки. Таких людей строгих у нас не было. Но мы ждём, конечно, какое-то проведение. Но это, опять же, исследование такого затерянного мира, человека с другим мировоззрением. У нас даже есть сумка «Яндекс.Еды». Мы думали её перекрасить, но не получилось. 

Во время резиденции «Гаража» мы начали привлекать работы других художников. Некоторые были сделаны специально для проекта. Вообще у нас меняется архитектура «Музея с доставкой». Мы планируем попробовать медиаторское сотрудничество, сделать так, чтобы другой человек смог осуществлять «Музей с доставкой». Есть концептуальная идея открытости, в которой «Музей с доставкой» — это такая территория, которая объединяет нас и окружение, разных художников, и включиться в доставку могут другие люди. Надо будет смотреть, чтобы им подходило то, что они будут доставлять. Тут более глубокая и продолжительная работа с медиаторами, чем в рамках обычной сессии. Не так, что мы передаем франшизу и все. Важно именно нащупать то, что человек сам может инициировать, может принести и изобрести в проекте. Тогда это уже его музей доставляется и его художественная практика. В таком случае мы становимся единомышленниками.

В возможном будущем появятся ассоциация портативных музеев. Художников очень много и людей активных и изобретательных очень много. Мы постараемся выстроить контакт с этими людьми. Есть исторические примеры, такие как: портативные картины Дюшана. Он, конечно, работал с тем, то видел в музеях, и он хотел по своим принципам собирать картины. Собственно, он упаковал их в чемодан. Более близкий пример по времени — Музей современного грузинского искусства Арт-группы «Бульон». Они в таком кейсе оружейном носят репродукции работ разных грузинских художников и флешку с файлами. И это такая образовательная акция — у них нет музея современного искусства, и они взяли на себя образовательную функцию. И они сами формируют историю искусств.

Фото: Руслан Максимов/Культура24