Клара Полухина: «Для меня сама песня — уже театр»

Певицу Клару Полухину хорошо знают в Красноярске не только как ведущую солистку краевой филармонии, но и как создателя и руководителя фольклорного театра «Ладов день». Этот независимый коллектив, гармонично сочетающий в репертуаре народные песни и ретро-эстраду в современных авторских аранжировках, а также спектакли на этнической основе, через два года отметит свое 20-летие.

Фото: Татьяна Вишневская (из архива фолк-театра «Ладов день») 

 

Фото: Татьяна Вишневская (из архива фолк-театра «Ладов день») 

 

Фото из архива фолк-театра «Ладов день» 

 

Фото: Татьяна Вишневская (из архива фолк-театра «Ладов день») 

 

Фото из архива фолк-театра «Ладов день» 

 

Фото из архива фолк-театра «Ладов день» 

 

Фото: Татьяна Вишневская (из архива фолк-театра «Ладов день») 

 

Фото: Татьяна Вишневская (из архива фолк-театра «Ладов день») 

 

Фото из архива фолк-театра «Ладов день» 

 

Фото из архива фолк-театра «Ладов день» 

 

Фото из архива фолк-театра «Ладов день» 

 

Фото из архива фолк-театра «Ладов день» 

 

1 /

Руководство «Ладовым днём» ты не раз совмещала с работой в других коллективах — «Енисеюшке», «Красе», «Вольнице». Но в итоге всякий раз с ними расставалась. Почему?

Ты не упомянула ещё один хор — «Красноярье» под руководством Владимира Логиновского. Собственно, свою вокальную карьеру в Красноярске я начинала у него и в «Енисеюшке», но это было ещё в студенческие годы. Ансамбль Логиновского существовал на базе ДК КрАЗа. В начале нулевых коллективу пришлось трудно, многие оттуда ушли. А когда меня пригласили главным хормейстером в «Красу», я честно сказала об этом Владимиру Михайловичу. И он меня отпустил. Мы сохранили добрые отношения до самой его смерти и продолжали сотрудничать, пока существовал ансамбль.

Что касается «Вольницы» и «Красы» — наверное, всему своё время. В «Красу» я пришла не одна — привела с собой «Ладов день», он тогда влился в этот ансамбль. И не с пустыми руками: «Тополя», «Белым снегом», «Млада» — именно я написала хоровые аранжировки к этим песням, они до сих пор звучат в репертуаре «Красы». Позже придумала «Купальскую программу» и «Сердцу хочется ласковой песни», мы их аранжировали вместе с Антоном Лысенко. А руководителю «Вольницы» Андрею Булатникову я очень благодарна, что именно он разглядел во мне солистку и вытащил на большую сцену — сама я в себе таких качеств прежде не замечала. С Булатниковым мы выступали года четыре, он аранжировал для меня обширный репертуар. С большой теплотой вспоминаю нашу совместную работу, я при нём по-настоящему распелась. Но, видимо, я слишком независимый человек и лидер по натуре — нравится самой что-то создавать и заряжать этим других людей. Поэтому в филармонии осталась солисткой, выступаю с разными коллективами — с Русским оркестром имени Анатолия Бардина, с Ансамблем танца Сибири имени Михаила Годенко, с «Енисейскими зорями».

А «Ладов день» под филармоническую крышу разве не приглашали?

Знаешь, предложения поступали, но я интуитивно их не принимала: не хотелось становиться ещё одним фольклорным ансамблем — а подразумевался именно такой статус, не театральный. Хотя филармония — самое высокопрофессиональное музыкальное учреждение в городе, и мы не раз выступали на его сцене. Да, конечно же, я хотела бы для своего театра надёжную государственную крышу и стабильное финансирование. Все 18 лет мы существовали преимущественно на энтузиазме, каждый был вынужден зарабатывать на жизнь где-то на стороне — наш театр, к сожалению, никогда не был для нас основным источником заработка. Мы много работали, но доходы были скудные. Я вообще свой гонорар с выступлений постоянно вкладывала в дело — на аренду площадок, светового и звукового оборудования, пошив костюмов, запись новых аранжировок. И, если честно, два года назад уже готова была распустить «Ладов день». Накопилась усталость, думала: всё, хватит, сколько можно отапливать воздух и прошибать лбом стены? Порой до смешного доходило: в конкурс фестиваля «Саянское кольцо» мы не прошли, лишь меня одну позже премировали как солистку. Зато «Ладов день» несколько раз открывал там вечернюю программу на большой сцене как приглашённый гость. Ну не абсурд ли? Если наш театр, несмотря на его популярность — ни один городской и краевой праздник не обходится без «Ладова дня»! — Красноярску не нужен, если финансовой поддержки никакой, может, незачем дальше работать?

Что же тебя побудило отказаться от этих грустных мыслей?

Не иначе, как Божий промысел, ничем иным объяснить не могу. Именно тогда, когда я уже готова была отчаяться и махнуть на всё рукой, открылась заветная дверца. Прежде тащила на себе не только творческую, но и административную работу. Мне и сейчас не хватает ответственного помощника, который взял бы на себя заботу по организации наших выступлений и другие хозяйственные вопросы. Но зато — и это самое главное — у коллектива появилась, наконец, своя площадка и полноценная репетиционная база. С Викторией Игоревной Елизовой мы начали сотрудничать, когда она ещё была директором Дома офицеров. А два года назад она возглавила Дворец труда и согласия и взяла «Ладов день» под свою крышу. Она мудрый и очень деятельный человек. Я бесконечно благодарна ей, что она в меня верит, даёт полный карт-бланш во всех начинаниях, на все мои сомнения спокойно и уверенно говорит одно: «Ты справишься». Так важно, когда в тебя верят и помогают — это окрыляет.


Клара Полухина и Аркадий Зинов. Фото: Геннадий Каледа

А ещё хочу сказать, что Аркадий Владимирович Зинов — первый руководитель краевого минкульта, который нас по-настоящему поддержал, прежде нам только обещали помощь. Он согласовал моё назначение на должность зама, коллективу сначала выделили четыре ставки, нынешней весной ещё восемь. Правда, из-за пандемии коронавируса мы не успели получить дополнительное финансирование. Но, думаю, после выхода из отпуска деньги поступят, и мы сможем взять в труппу пополнение. В «Ладов день» нужны два женских голоса — альт и сопрано, и два мужских — тенор и баритон. В идеале хотелось бы, чтобы кто-то из них был еще и хормейстером. Конечно, важна и внешняя фактура, но, главное, — профессионализм и увлеченность своим делом. Я не из тех, кто окружает себя середнячками, предпочитаю работать в равном партнёрстве. Ещё у нас есть ставка балетмейстера, а в дальнейших планах — взять на базу инструментальный ансамбль, чтобы выступать живьём, а не под фонограмму.

Какие последующие задачи себе ставите, чего ещё стремишься добиться?

Наш дворец — это краевое учреждение с огромным потенциалом, в нём два больших зала — на 300 мест и на 700. К сожалению, его оснащением долгое время никто не занимался. Хотелось бы сделать его выездной площадкой для краевых театров и филармонии, чтобы они могли там выступать в рамках абонемента для жителей окрестных микрорайонов. Но для этого нам прежде нужно оснастить обе сцены профессиональным светом и звуком, обустроить кулисы. Таковы первостепенные административные планы. Как и продвижение детского хореографического ансамбля «Кедровые орешки» — это гордость дворца, нам хотелось бы, чтобы лучшие его танцоры смогли потом продолжить обучение в Красноярском хореографическом колледже.

А из творческих целей — помимо рабочих мест «Ладову дню», как и любому театру, также необходимо финансирование на выпуск новых постановок. В идеале нам нужно два месяца, чтобы погрузиться в материал и подготовить полноценную программу с новыми номерами и оригинальными аранжировками. Пока что вынуждены делать это урывками, что не идёт на пользу делу. А ещё хотелось бы провести гастрольный тур по России и вывезти коллектив за рубеж. Говорю со всей ответственностью: сегодняшний профессиональный уровень «Ладова дня» позволяет нам ставить такие цели. Но для этого не обойтись без государственной поддержки. Пока же у дворца нет даже собственного автобуса, чтобы гастролировать по краю. Несколько лет назад в регионе проводился фестиваль «Дети одной реки», когда артисты, художники и писатели путешествовали по Енисею на теплоходе, делали выступления во время поездки по окрестным городам и селам. Отличная была идея, я очень надеюсь, что фестиваль возродится.

Фото: Александр Куприянов. Образ: Елизавета Кишиневская 

 

Фото: Александр Куприянов. Образ: Елизавета Кишиневская 

 

Фото: Александр Куприянов. Образ: Елизавета Кишиневская 

 

Фото: Александр Куприянов. Образ: Елизавета Кишиневская 

 

1 /

При таком размахе просто необходим надёжный тыл. Семья тебя поддерживает?

Безусловно. С моим мужем Игорем мы вместе ещё со студенческих лет. Он баянист и ударник, когда-то мы с ним работали в «Красе», сейчас он выступает преимущественно в различных джазовых проектах. Мама вышла на пенсию и переехала в Красноярск, но продолжает работать — возглавляет во Дворце труда и согласия отдел по работе с ветеранами, делает концертные программы для старшего поколения. А ещё она заядлый коллекционер, и на основе её коллекций мы сделали во дворце уже не одну инсталляцию — то в духе гостиной сибирского дворянства, то картины из советского быта. Мама регулярно проводит там экскурсии, рассказывает о происхождении коллекционных предметов.

Клара, а почему ты, со своей вокальной школой и умением делать аранжировки, до сих пор не преподаешь? Неужели не востребована?

Я действительно могла бы преподавать аранжировку и методику работы с хором. Но в юности, когда Шульпеков звал к себе на кафедру, была погружена в творчество и отказалась. А после таких предложений уже не поступало. Может, и согласилась бы. Но мне и сейчас есть где приложить свои педагогические способности. Ещё с прежним директором филармонии Юлией Альбертовной Кулаковой мы запустили программу «Школа пестования». Это музыкальные уроки для детей разных возрастов и их родителей по моим авторских разработкам. Причем мы сразу договорились, что я могу проводить такие занятия и самостоятельно, в любом другом месте. С нового сезона оставлю в филармонии лишь один абонемент, остальные буду вести во дворце.

Чему ты обучаешь родителей, что представляют собой ваши занятия?

Например, программа «Ладушки». Приходят десять мамочек вместе с новорожденными малышами и до года. Я пою для них колыбельные, рассказываю, для чего они нужны. Для ребёнка нет ничего важнее материнского голоса, для него это сигнал — мама рядом, значит, бояться нечего. И не важно, есть у тебя голос или нет, можно и без слов напевать — на детей это всегда воздействует успокаивающе. На Руси малыша до года не вынимали из яслей. Люльку вешали посреди избы, мать садилась рядом и качала её, колыбель была маленькая, уютная. Не то, что сейчас, когда некоторые горе-родители обустраивают младенцу отдельную комнату, да ещё оставляют его там одного — мол, пусть поплачет, не будем приучать к рукам. Это же просто бред, так можно изломать ребёнку всю психику! А ещё через колыбельные закладывалось мировоззрение. «Баю-баюшки-баю, не ложися на краю. Придет серенький волчок и ухватит за бочок», — здесь главное слово не «волчок», а «край». Дети усваивали ощущение края, понимали, что туда нельзя, там опасность.

Я очень люблю колыбельную про барина, мой шестилетний сын Игнат до сих пор просит её спеть:

«Ай, ну, ну, ну,
Живёт барин на краю.
Он не беден, не богат,
Полна горница ребят.
Полна горница ребят,
Все по лавочкам сидят,
Кашу манную едят.
Каша масляная,
Ложка крашеная.
Кашка мнётся,
Ложка гнётся —
Душа радуется».


Понимаешь, о чём речь? Трапеза нехитрая, семья большая, а в доме царит радость. После таких песен ребёнок вырастет независтливым, будет ценить свою семью — это подсознательно в него закладывается. А ещё малыша нужно обязательно называть по имени и говорить ему, что он самый лучший, самый любимый.



А как сейчас в Красноярске обстоит дело с подготовкой юных фольклористов, где взять новые поколения для «Ладова дня»?

Коллективы в городе есть, но мы и сами не сидим сложа руки. Открыли на базе театра детскую фольклорную студию «Терем»: приняли туда десять ребят в возрасте от 7 до 10 лет, сшили им костюмы, кое-чему уже научили. Осенью хотим взять несколько возрастных групп, во втором наборе примем детей помладше, с трёх лет. Так что со временем, даст Бог, воспитаем себе достойное пополнение.

Знаешь, иногда я думаю, что мы неслучайно столько лет продержались, несмотря на все трудности. Символ «Ладова дня» — Жар-птица, птица Феникс. Не раз казалось, что наш театр выгорел дотла, порой руки опускались. Но он вновь и вновь возрождается из пепла.

Фото: Александр Куприянов. Образ: Елизавета Кишиневская