Вадим Репин: «Всей душой ты живёшь в профессии»
Красноярск много лет становится одной из главных точек уникального Транссибирского Арт-фестиваля.
О сохранении международного статуса фестиваля из года в год, красноярской публике и личных планах мы говорили с создателем и художественным руководителем фестиваля, выдающимся скрипачом Вадимом Репиным на IX фестивале. Перечитываем разговор с маэстро и вдохновляемся на новый фестиваль.
Программа этого года состоит из возвращения постановки «Па-де-де на пальцах и для пальцев», в том числе. Как вы работаете над тем, чтобы материал не старел? И что нового есть в программе?
Есть страны, которые настаивают на том, чтобы мы приезжали каждый год с этим проектом. Как Япония, например. Мы работаем над тем, чтобы он видоизменялся, чтобы была новая хореография, новые произведения в инструментальном жанре. Таким образом получаются новые номера. Концепт остается одинаковым — два человека, два антагониста. То у нас происходит дуэт, то мы стараемся выделить танец. Это предпочтения мои личные в плане репертуара и предпочтения Светланы и в плане репертуара, и хореографов, которых она приглашает, чтобы сделать новые номера. Когда у нас стоит задача что-либо изменить, мы начинаем думать, с какой стороны подойти, чтобы это было или похоже, или наоборот, полярно отличалось от прежнего номера. Дивертисмент Фролова, который начинается как Гендель и вводит в мир шуточный, после которого можно играть и танцы гномов, и разного рода развлекательные произведения. Присутствует разного рода скрипичных коньков. В Новосибирске я играл Сен-Санса. В Красноярске в программе с оркестром мы посвящаем концерт французскому композитору. Программа составляется совместно с артистами и гостями фестиваля. Потому что только они могут пожелать исполнить произведение, которое для них является более дорогим, эффектным, выгодным, комфортным. И мне кажется, от того, когда артист исполняет любимое им произведение, и уровень, и градус удовольствия увеличиваются в разы.
Фото: Руслан Максимов/Культура24
Фото: Руслан Максимов/Культура24
Фото: Руслан Максимов/Культура24
Фото: Руслан Максимов/Культура24
В хорошем смысле эгоистичная история.
Для меня это одно из главных. Но я, безусловно, выбираю наших гостей по коллегиальным соображениям, по интересам, что может понравиться нашей публике, а дальше у нас идёт нормальный диалог.
Вы чувствуете красноярскую публику?
Ну это не про то, чтобы угодить. Тут приходится смотреть на реакцию. Что понравилось больше, а что меньше. Мне кажется, что до настоящего момента мы пытались и удивить, и понравиться красноярской публике. И у нас уже такие очень добрые дружеские отношения. Замечательная публика, очень много интересующихся взглядов и лиц красивых в зале. Это артиста выводит на новый уровень откровения. Меня радует, что здесь много юных лиц, слушают с вниманием и сопереживают артистам. Насколько публика развивается? Я не думаю, что это можно заметить. Она изначально была интересной публикой, и ничего пока не поменялось. В ту сторону, что она стала для меня менее интересной.
Фото: Руслан Максимов/Культура24
Фото: Руслан Максимов/Культура24
Фото: Руслан Максимов/Культура24
Вам удалось сохранить международный статус фестиваля?
Итамар Голан, который приехал из Парижа, — замечательный израильский пианист, с которым я сотрудничаю уже много лет, и по какой-то случайности он ещё не был у нас на фестивале. Абсолютно новое лицо и прекрасный артист. Мы с ним делаем много программ как в Красноярске, так и в Новосибирске. Во многом логистика стала сложней, в том смысле, что очень многие артисты физически не могут успеть на фестиваль. Нужно ещё два лишних дня, чтобы они попали обратно. А у каждого из них свой график, свои концерты. Всё, что касается невозможных перелётов, пришлось заменить в программе. Но замены достойные и не менее интересные, неповторимые.
Фестиваль не остаётся только в столице, он путешествует по Красноярскому краю. Одной из самых северных точек был Норильск.
Да, я лично там был.
Как вы выбираете направления, по которым будет расти география фестиваля?
Мы только можем полагаться и на опыт, и на желание тех, кто в Красноярске. Мы смотрим вместе, и так рождается новая география. В Норильск мне было самому интересно съездить, и несколько лет назад так и произошло. Это настоящий подарок, потому что в течение года что-то, наверное, происходит, но чтобы такого ранга артисты классической музыки [приезжали в регионы] — это редкость. Мне кажется, это очень важная часть нашей миссии как фестиваля.
У вас есть ученики сейчас?
Я на постоянной основе ещё не преподаю, хотя задумываюсь. Иногда просто из-за возраста. Сейчас в основном это мастер-классы, и Красноярск не исключение. У нас была сессия с молодёжью, на которой мы обсуждали игру на инструменте. И артисты молодые получают много интересного от уже зрелых по возрасту, и мы тоже заряжаемся этой молодежной, дерзкой энергией. Все от этого профитируют. Чем выше уровень студента, тем интереснее. Если кто-то ещё не достиг определённых, именно технических уровней, то там сложнее. Там нужно чисто какие-то законы объяснять — как это функционирует на инструменте. А чем выше, тем просто уже интереснее разговаривать на музыкальные темы, про вещи, которые можно использовать во множестве произведений разных эпох и направлений.
Фото: Руслан Максимов/Культура24
Фото: Руслан Максимов/Культура24
У российской скрипичной школы есть определенные тенденции?
Школа — это не страна и не национальность. Школа — это личность. Был Ауэр, и была школа, [из которой вышли] великие представители. У Ойстраха был класс, в котором просто поколениями появлялись фантастические музыканты. Потом был Брон, учеником которого я являюсь, который умудрился сделать целую школу со своими идеями. А то, что можно назвать общим или российским, — это скорее традиция: отношения к профессии, уровень серьёзности. Везде есть талантливые педагоги.
Уровень серьёзности изменился?
Мне кажется, когда я рос и совсем был молодым мальчиком в школе, то такие имена, как Ойстрах, Коган, Рихтер, Гутников — звёзды исполнительского мастерства — наглядно показывали насколько они серьёзно относятся к музыке, насколько уважают партитуру, насколько вопросы вкуса являются главенствующими. Всей душой ты живёшь в профессии. Для меня это показатель, которым я наполнился. Это хорошо, что все интерпретируют, развиваются, переходят какие-то границы — большие или меньшие. Всё — вопрос вкуса, и каждый развивает свой вкус, свои мечты. Потому что невозможно играть, при этом не представляя, что ты играешь. Всё равно это варится внутри головы, фантазии и темперамента.
Фото на обложке: Руслан Максимов/Культура24