Александр Зацепин: «Мне пришлось учиться понимать новую музыку»

О количестве и качестве:
Когда я учился, и в Москве, и в Питере была очень сильная школа композиции. Но потом стало слишком много композиторов. В советское время заказывалось так много музыки! Писались симфонии, которые после лежали на полках, и никто их не играл, потому что в таком количестве это действительно не нужно.

О музыке и понимании:
У меня дочка, когда училась в классе 9 или 10, как-то пришла из школы и заявила: «А вот наши мальчики говорят, что ты пишешь музыку для своего поколения». И меня это так затронуло. Это же значило, что я отстаю, старею. Когда появилась музыка The Beatles, рок-н-ролл, что-то отличное от джаза, я ее не воспринял. Мне она показалась несколько примитивной. Но потом я подумал: если миллионам молодых нравится, значит, я просто ее не понимаю. Надо изучать. И я начал слушать, слушать...
Приходили музыканты, которые играют в стиле рок-н-ролл и они подсказывали мне, что я делаю не так. И вот после нескольких ученических работ у меня появилась музыка к кинофильму «31 июня», отличная от той, что я делал ранее. Но чтобы написать ее, мне пришлось учиться понимать новую музыку.

О будущем и настоящем:
Кто знает, какой музыка будет дальше. Вот человек, который жил в XVIII веке, не мог же представить, что когда-нибудь появится музыка такая, как сейчас. Все усложняется, и прежде всего техника.

В принципе, все уже написано. В искусстве — не только в музыке, но и в кино — развитие сейчас идет не по прямой, а как-то по синусоиде: то вверх, то вниз. На подъеме появляется много звезд, которые поют и играют, затем наступает спад, потом опять новая волна. Я считаю, что сейчас идет спад. И какой новая музыка должна быть, кто его знает. Лидеров сегодня нет, таких, какими были в свое время The Beatles или Майкл Джексон. Вот он, я считаю, был такой последней масштабной звездой.

О нотах и чувствах:
Когда я писал музыку к фильму «Красная палатка» в Италии, меня привели в студию и стали жаловаться: «Вы знаете, у нас такая проблема: музыканты, которые играли раньше, консерваторские, новую музыку исполнять не могут. А вот музыканты, которые и нот толком не знают, играют так, как нужно, потому что чувствуют ее правильно».

Кино изменилось, и музыка к нему. Мелодии в ней может не быть, но есть аккорды. И вот это сочетание звуков тянется, создавая настроение: трагедию, страх. Один аккорд — метафора. Музыка экшн — сейчас ее так называют.

Но, конечно, есть и такие фильмы, в которых может быть и музыка экшн, и музыкальная тема. Разная музыка в кино сейчас очень интересно сосуществует.

О случае:
Если бы Богословский не ушел, я бы к Гайдаю не попал. Это случай. Вообще вся жизнь — случай. Мама с папой встретились — тоже случай.

О художнике и системе:
Пришли два человека с телевидения посмотреть фильм «31 июня». Фильм еще не совсем был закончен. В зале сидели человек двадцать из группы, и они двое. Они все раскритиковали страшно: убрать в балете кадры, где есть намек на голое тело, заменить всех певцов. И кто-то из нашей группы в шутку предложил пригласить Толкунову и Лещенко, которые совсем не в стиле песен картины. «Да, можете взять их», — говорят. В зале — смех.

А про комедию «Бриллиантовая рука» сразу сказали, что в ней криминальные песни: «Как это советский человек может петь "А нам все равно" и про то, что в лесу какие-то дубы-колдуны? Темное дело такие песни ваши. И про остров Невезения как можно петь?» По их мнению, получалось, что в Советском Союзе, чтобы исполнять эти песни, требовалось изменить Конституцию.

Разговор с маэстро состоялся в год его 90-летия, которое он отметил в Красноярске большим концертом.