Сергей Форостовский: «Художник болен красотой и своим несовершенством»

Сергей, в этом году у вас юбилей: 60 лет — время подводить итоги или делать резкий рывок? Говорят, после 50 жизнь только начинается. Вы согласны?

60... Увы и ах, но я всё равно ощущаю себя молодым человеком [смеется]. По страсти к жизни, по мироощущению я очень молод. Мне кажется, у меня всё только начинается. Проектов куча, они происходят параллельно: один следует за другим, что-то из прошлого набирает новую форму. Это бесконечный процесс. «Неважно, что не смог, — важно, что хотел». Это мой девиз.

Если бы вы могли дать совет юному Сереже Форостовскому, который только поступил в художественное училище во Владивостоке, что бы сказали? Напугали или обнадежили?

Я поступил в училище в 15 лет, а в 20 уже был в армии и отцом. Мы с супругой поженились на первом курсе института. Это было лихое время — 90-е, Владивосток, автомобильный рынок и всё, что с ним связано. Но мы азартно учились, у нас была очень дружная команда. Мы работали в театре имени Горького, делили всё поровну: заработки, учебу, овладение профессией. Даже соревновались, кто лучший рисовальщик или живописец. И до сих пор общаемся.


   

В этом году вы получили Государственную премию Красноярского края имени В. И. Сурикова в области изобразительного искусства — за серию работ о Красноярске: «Прогулка по Енисею», «Тишина», «Улица Вавилова». Чем стала эта награда лично для вас?

Мне кажется, это благодарность не за что-то одно, а за выбранную профессию и вовлеченность в нее. Я не один, нас в Союзе художников 200 человек, и всех нужно заряжать энтузиазмом. Я к блестящей карьере не стремился, наград не просил — просто занимался любимым делом. А когда премию вручали, у меня земля из-под ног ушла. Я желаю каждому художнику испытать это чувство.

Названия ваших премированных работ очень камерные — «Тишина», «Прогулка…». Как удается в эпоху крика и шума разглядеть тишину в центре Красноярска?

У меня два вида творчества. Первое — эмоциональные работы с натуры алла прима [Живописная техника, при которой картина создается в один прием, сразу. — Ред.]. Например, еду в Крым на 2–3 недели и пишу 30–40 работ. Второе — раздумье, когда я закрываюсь в мастерской и анализирую, вспоминаю. Мне хочется думать о том, что мир вечен, даже когда нас не будет. Как в японском синтоизме, где поклоняются камню, дереву, воде. Нас не станет, а Енисей останется. Вот о чем мои тихие, спокойные работы.

Как Госпремия меняет статус лауреата?

Госпремия имени Сурикова — пожизненная. Теперь я везде заявляю: лауреат. Это не про деньги, это действительно статус. Но помимо статуса — ответственность. Это особенно важно. Ты обязан соответствовать. Спрос становится другим. Премия — это не только награда, но и педагогика. Люди должны понимать, что ее дают не просто так, а за то, что человек сильно старается. И снова: неважно, что не смог, — важно, что старался.

Вы долго были главным художником Красноярского театра юного зрителя. Это бешеная динамика, дедлайны, конфликты. Скучаете по запаху кулис и крикам «Свет!»?

Я не скучаю, но благодарен театру. Это бесценный опыт работы с людьми. Художник — профессия эгоцентричная: «Я и мое творчество». А театр научил, что вокруг огромное количество людей со своим мнением — монтировщики, обувщики, пошивочники, постижеры. Они тоже творческие и имеют право на свое мнение. Нужно каждого услышать и довериться каждому. И уметь разглядеть зерно в том, что предлагает человек.