24 сентября 2026
Мастерская в деталях. Андрей Поздеев
Андрей Поздеев — выдающийся художник, ставший значимой частью культурного кода Красноярского края. Буквально через несколько дней мы отметим 100 лет со дня его рождения. Чтобы прочувствовать атмосферу творчества Поздеева и узнать о нем больше, наш фотограф Дарья Кривицкая отправилась в его мастерскую и рассказывает о своих впечатлениях:
В 1980 году по адресу Ленина, 112, был построен жилой дом с помещениями под творческие студии на верхних этажах. Одно из них выбрал в качестве своей мастерской сибирский художник Андрей Геннадьевич Поздеев. В то время он как раз искал пространство с подходящей стеной для своей монументальной Библейской серии. Полотна размером 2,85х2,85 метра требовали простора, чтобы можно было увидеть композицию целиком.
Серия эта была для художника очень значимой, в творческих поисках он писал и переписывал картины по нескольку раз. Так, например, первому из 14 полотен цикла — «Голгофе» — предшествовали 13 уничтоженных холстов.
Поздееву было важно добиться идеального желтого цвета, который стоит в воздухе как живое марево, чтобы воздух был накаленным, создавая ощущение трагедии», — рассказывает Валерия Гурьянова, руководитель Фонда Андрея Поздеева.
Валерия Анатольевна бывала здесь почти каждый день с самого открытия, видела каждый мазок художника и теперь бережно и трепетно хранит эту атмосферу. Она и проводит для меня экскурсию по мастерской. 
На полках и столах сохранилось всё, что Поздеев покупал или делал сам: самодельный, выточенный вручную циркуль; завернутые в фольгу брусочки художественного соуса; щетка для грунтовки холстов; резцы для линогравюр; советская акварель «Ленинград», где на палитре еще живы замешанные мастером краски. В соседнем стеллаже — коробки масляных красок, которые он закупал ящиками, бережно подписывая каждый от руки. На полках до сих пор теснятся оригинальные «натурщики» его картин: крупная морская раковина и коллекция глиняных горшков, которые Андрей Геннадьевич называл «макитры».
В эту мастерскую Поздеев пришел полным сил и надежд, в самом расцвете своего творчества. Именно здесь художник получил наибольшую известность — его работы экспонировались на крупных выставках в Москве, Лондоне и Таллине, о нем активно писали профессиональные искусствоведы.
Я спросила Валерию Анатольевну, думал ли Поздеев, что спустя столько лет люди с замиранием сердца будут рассматривать его мастерскую. На что она ответила:
У него времени о себе-то подумать не было: живопись для него была единственной страстью и воздухом, у него не существовало никаких хобби. Он безгранично уважал живопись в себе.
Распорядок дня мастера был жестким. Жил он в этом же доме несколькими этажами ниже и ровно в 9 утра уже открывал дверь студии. В 2 часа дня спускался на обед, в 3 возвращался обратно к холстам и оставался здесь до глубокой ночи. В этой мастерской у художника были довольно строгие правила, но это нисколько не останавливало гостей: Андрей Геннадьевич обладал такой мощной харизмой, что каждый, кто заходил просто «на чай», мгновенно попадал под его влияние. Физики, инженеры, писатели, художники и музыканты шли к нему в мастерскую за тем новым, чего невозможно было увидеть на улице в жестких рамках советского соцреализма. Хотя настоящих тайников в мастерской не водилось, творческие клады здесь всё-таки находили. Самым ценным местом оказались антресоли. Поздеев был беспощаден к неудачам: если работа его не удовлетворяла, он вырезал холст ножницами из подрамника. Если вещь совсем не получилась — выбрасывал в мусор. Но если прятал на антресоли, это значило, что там был важный для него пластический ход или сочетание цветов, к которому художник планировал вернуться позже. Поздеев никогда не брал готовую краску из тюбика. Чтобы добиться объема, он экспериментировал: например, смешивал лимонный желтый с кадмием, добавлял жженую кость или сажу. Он был человеком-первооткрывателем, увлеченным искусством практически круглосуточно.
Мастер прожил 72 года. Его личной трагедией было то, что он уходил в абсолютном сознании, горько сожалея, что силы кончились, а внутри осталось так много недосказанного. Даже умирая от тяжелой болезни, превозмогая слабость, художник попросил Валерию подать ему холст и за сорок минут написал свою последнюю картину. Когда Валерия Анатольевна рассказывает мне о Поздееве, у меня по коже пробегают мурашки. Я часто видела его картины на выставках, но атмосфера этой мастерской дает совсем другие, осязаемые ощущения.
Фото: Дарья Кривицкая/Культура24