Георгий Дмитриев: «Страхи — это мыльные пузыри, которые лопаются, когда видят нашу смелость»

— Как зародилась идея спектакля? А главное — как вы решили стать режиссером?

— Я вообще не виноват, это Валерия Афонина (арт-директор «Пушка+». — Ред.) предложила сделать музыкальное произведение. У меня первое что вылетело — это «Чиполлино», потому что с «Чиполлино» связана моя личная история. Я помню, по окончании второго класса, за то что я хорошо учился, папа мне подарил книгу «Чиполлино», и тогда же мы с ним отправились в путешествие на автобусе…

Валерия сразу согласилась. А мне очень захотелось вдруг нашей пасмурной Сибири такого яркого солнца. Жары, я бы так сказал.

— Итальянского жара?

— Да. Этих ярких красок. Вот захотелось, вы знаете, честно скажу, праздника. А у меня вечная такая моя личная история: хочешь праздник — сделай его сам. И дальше начала рождаться идея этой сказки.

Как ее осуществить всего с тремя артистами? И тут я подумал: ведь героями спектакля могут стать и наши музыканты. У нас музыканты, которые работают в Театре Пушкина, они уже давно артисты. Максим Филюшко — он же уже потрясающий артист! Вот теперь он мой папа Чиполлино. А Илья! У нас есть Илья Литвинцев, он вообще уникум! Он играет на всех инструментах, всех возможных. И так весь «добрый» состав персонажей собрался. Но что дальше? Где найти злодеев? Артистов больше нет. И тогда я подумал: а у нас же есть искусственный интеллект.

— Да, ИИ действительно уже опробован многими театрами. Что вы об этом думаете?

— Его все боятся. А я подумал: а давайте-ка я попробую это сделать. Я обратился к гению — художнику по видеоконтенту Виктору Пащенко. Это отдельный человек, космический, инопланетянин в этом мире на сто процентов: он создает невероятные видеоизображения не только в нашем театре, но и в оперном, и в филармонии. И я предложил ему такой вариант: все отрицательные персонажи — принц Лимон, синьор Помидор, Горошек, графини Вишни — должны быть созданы искусственным интеллектом, воплощены как видеоизображения. Причем у них будет полноценный текст.

И тут я понял, что самая страшная история — это не сам ИИ, а то, как вести с ним диалог. Потому что артисты должны не просто поговорить, а по-настоящему взаимодействовать. Это должно быть полноценное взаимодействие, живой сценический контакт. И тогда родилась идея: да, это искусственный интеллект, но создают его артисты. К нам присоединились еще пять человек — и пошла целая схема. Сначала мы отсняли их лица, их игру в этих кусках, а потом Виктор, используя программу искусственного интеллекта и ту или иную художественную концепцию, наложил эти маски.

— Но один из самых главных героев этого спектакля — музыка?

— Безусловно! И я начал думать: а какая? Я честно первым делом обратился к великому балету Хачатуряна «Чиполлино». Прекрасно: музыка уже готова — бери и ставь. Почему нет? Но я понял, что она лично меня не зацепила. Мне хотелось, знаете, такой истории, которая объединила бы и взрослых, и детей. Потому что моя внутренняя задача — и до этого, когда я ставил сказки, — чтобы она была интересна и взрослым, и детям. Ведь в сказке и взрослый может найти те ответы, которые помогут ему сегодня.

И тогда вопрос снова встал: какая музыка? И я вспомнил, что у нас у папы был магнитофон «Юпитер». И первое, что он почему-то включил, был Адриано Челентано. И вдруг я подумал: ведь эти хиты — они генетический код русского человека. Это абсурд, но песни Адриано Челентано — это какой-то генетический код. Нино Рота с его музыкой к великим фильмам... Так почему бы ее не использовать? Тем более что история для меня всё-таки — история Чиполлино — это спасение папы. Вот как «Спасение рядового Райана» есть. А «Чиполлино» для меня равно спасение папы. Потому что именно эта история: ребенок, чтобы спасти папу, совершает такие смелые поступки, находит друзей, находит способы, как это сделать, и спасает папу вопреки всему, вопреки всем обстоятельствам. И какая может быть самая главная тема, если не музыка к фильму «Крестный отец»?

Но дальше я подумал, что всё-таки, всё равно у нас же русская история, и захотелось оригинального текста этих песен. К кому обратиться? Я обратился к моей прекрасной ученице, у которой я преподавал (дважды она была на моих курсах по актерскому мастерству), — Марии Строкиной, красноярской поэтессе. И когда она принесла мне текст, когда я его читал, у меня подкатило к горлу.

— Волнуетесь перед премьерой? Или больше захвачены другими эмоциями?

— Естественно, волнуюсь. Здесь волнение в одном: чтобы всё сложилось. Всё сложилось, что... На самом деле, знаете, я хочу сам получить удовольствие от этого всего. Я хочу сам сидеть, смотреть, плакать от счастья, плакать от сопереживания. И конечно же, очень мне важно, чтобы эта история зацепила зрителей, чтобы отозвалась в них.

Конечно, мне страшно, но я сразу вспоминаю фразу Чиполлино: «Страхи — это мыльные пузыри, которые лопаются, когда видят нашу смелость».

— А кого бы вы хотели видеть в зале? У меня вот такое чувство, что было бы идеально, если бы дети приходили с папами.

— Вот этот спектакль — простите, мамы! — это мое посвящение папам. Моему папе. Всем папам. Я так хочу, чтобы папы пришли на этот спектакль. Это... Ну, это какая-то отдельная история.

Иногда, вы знаете, мужчинам немного надо. Им нужно ощущение нужности. Очень важно, чтобы им напоминали, что они нужны. Что они очень, очень нужны. Очень важны. И это, наверное, идет от моей личной истории: по своему папе я понимаю, что папа — это такой же огромный космос, как и мама.